Автобиография – выдержки

«Работа»

…В институт я поступил с первого раза после окончания щколы, на общих основаниях, в 1966 году. Это был архитектурный факультет Киевского инженерно-строительного института (КИСИ, сейчас это университет строительства и архитектуры КНУБА). С выбором своей будущей профессии у меня проблем и сомнений не было. Но, вспоминаю, что первым подсказал и посоветовал мне мой выбор наш учитель истории Феликс Борисович Горелик. Это был учитель по призванию, который учил нас не по методичке, а по своей собственной системе. Его причинно-следственный метод понимания истории запомнился мне на долго.

В столице я оказался впервые и сразу влюбился в Киев. Вообще – студенческие годы считаю самыми лучшими в своей жизни. Столько светлых воспоминаний в голове! Практики в Венгрии, Армении, Грузии, многочисленные походы, спорт (о моих увлечениях и хобби чуть позже), дружба – настоящая, на всю жизнь, и конечно же учеба!...

В институте учился неплохо, но без особых творческих достижений, особенно в области учебного проектирования. Зато, традиционно, точные науки мне давались довольно легко. Особенно я любил начертательную геометрию. Декан нашего факультета Евстигнеев Михаил Федорович – прекрасной души человек, которого, по-моему, обожали все студенты, преподавал у нас начерталку, и после завершения учебы предложил мне остаться на кафедре, сначала лаборантом, а далее по возможности и моему старанию… Но, ни квартиру, ни какое-нибудь служебное жилье, например в общежитии, мне не обещали, по крайней мере в течении ближайших двух-трех лет. А такой вариант меня, а вернее нас с женой, с которой мы расписались на последнем курсе, в сентябре 1971 года, и в то время проживали в арендованной комнате, в трехкомнатной квартире вместе с хозяйкой и еще одной семьей молодоженов, нас не устраивал.

Квартирный вопрос после окончания учебы нас конечно же волновал не меньше, чем карьерный рост. Учитывая мое и семейное положение и хорошие отношения в деканате, мне была предоставлена возможность выбирать направления на работу по своему усмотрению и желанию. Из всех предложений, а их было достаточно, в том числе и мой родной город Луганск, я обратил внимание на провинциальный курортный городок у моря - Бердянск, где предлагали работу в Бердянском филиале Запорожского института «Запорожгражданпроект» с максимальной зарплатой для молодого специалиста - 115 рублей, и самое главное – обещали квартиру в течение месяца!  Интернета тогда еще не было и информацию о Бердянске мы нашли в БС Энциклопедии, в которой Бердянск именовался еще г. Осипенко. Решение было принято!  Так в середине марта 1972 года я впервые оказался в Бердянске!

Город мне сразу понравился – чистый, ухоженный, утопающий в зелени (некоторые улицы в центре города смыкающимися кронами деревьев имели вид зеленых тоннелей), тихий, цельный и масштабный в своем объемно-пространственном решении и архитектурном стиле. Город явно имел свое неповторимое, нестандартное (не типовое) лицо. Ну и конечно же – море! Чистое и теплое, с широченными пляжами, где всем хватало места…  Сейчас – это уже другой город. Но, — это совсем другая история. Может быть, я и ее тоже когда-нибудь расскажу.

По приезду в Бердянск меня сразу поселили в общежитие Первомайского завода по ул. Энгельса, где я жил в одной комнате с двумя молодыми рабочими Первомайского завода, примерно моего возраста. Но, в общежитии мне довелось жить недолго, всего пару месяцев. Уже в мае того же года меня призвали в армию. Я честно и добросовестно отслужил Родине один год, в звании ефрейтора, как военнослужащий, имеющий высшее образование. Об армейской службе расскажу только, что по какой-то армейской или призывной неразберихе меня – с моим строительно-архитектурным образованием направили сначала в полугодичную школу по подготовке механиков по обслуживанию радиолокационной установки самолета МИГ-19, в гор. Днепродзержинск, по окончанию которой я оставшиеся полгода служил в авиационном полку войск ПВО в г. Василькове под Киевом. Служба у меня была – сказка. С командиром полка я здоровался за руку, питался в офицерской столовой, жил в учебном корпусе летчиков, где с нуля под моим руководством создавался музей боевой славы полка. В Василькове же я совершил свои первые 15 прыжков с парашютом, в компании со спортсменами – членами армейской сборной по парашютному спорту. Так небо – моя несбывшаяся мечта – напоминало мне о себе и не переставало звать меня в верх к птицам.

После мобилизации – в мае 1973 года я вернулся в Бердянск, где и началась, вернее продолжилась, моя активная трудовая и творческая деятельность в Бердянском отделе Запорожского института «Запорожгражданпроект». Кстати, квартиру мы с женой получили, как и было обещано, в течение месяца, в новом доме по ул. Димитрова, рядом с универмагом «Черемушки».

Вся моя трудовая жизнь в Бердянске была связана так или иначе с архитектурой. Я работал или практикующим архитектором на разных должностях, или госслужащим. Редкий факт, но мне трижды за весь период моей трудовой карьеры, в разные времена и при разных руководителях, довелось работать главным архитектором города. Небольшим исключением является период, когда я совмещал проектную работу с оценочной деятельностью, как эксперт-оценщик по оценке объектов недвижимости и бизнеса. Об этом чуть позже.

Первый этап моей трудовой карьеры – это годы с 1973 по 1977, до моего первого прихода в главные архитекторы. Относительно небольшой период – 4 года. Но, для меня эти годы были, наверное, наиболее интересными и значимыми в моей творческой деятельности. В частности, в это время мне посчастливилось быть автором-архитектором исключительно интересного проекта, который по условиям финансирования назывался скромно – лабораторно-административный корпус НИИ рыбного хозяйства, но фактически это был проект выставочного комплекса аквакультуры Азовского моря с лабораторными помещениями и выставочными залами. Проект разрабатывался по инициативе тогдашнего мэра города Корнева Александра Васильевича и должен был строиться на месте танцплощадки в парке Шмидта, где сейчас стоит питейное заведение со знаковым названием «Красная мельница».

Характеризуя в целом те годы - 70-е – начало 80-х можно сказать, что это был «золотой век» в развитии города, его инфраструктуры во всех отраслях и особенно в строительстве. В первую очередь нужно отметить массовое жилищное строительство. Ежегодно в городе сдавалось в эксплуатацию от 40 до 70 тыс. квадратных метров общей жилой площади. Много это или мало? Сделаем элементарный анализ. Примем среднюю общую площадь квартиры в хрущевке – 50 кв.м. (фактически - было меньше). 50,0 тыс.кв.м. (в среднем) делим на 50 кв.м. – получаем минимум 1000 квартир в год. Это 10 стоквартирных домов в год. Много это или мало? Для сравнения попробуйте вспомнить и посчитать, сколько многоквартирных домов, или квартир, было построено в городе за 30 лет незалежности? И это, не считая индивидуального жилищного строительства. А ведь сюда нужно прибавить еще детские сады, школы, другие объекты общественного назначения, которые обязательно строились согласно действующим в тот период градостроительным нормам (которые, кстати, актуальны и в наше время). А еще - общегородские магистральные и распределительные сети и объекты: газоснабжения, с переводом всех котельных на газ, водоснабжения и канализации, включая общегородские очистные сооружения, теплотрассы централизованного теплоснабжения, строительство дорог, объекты комплексного благоустройства территорий, озеленения и еще многое другое.  И что еще хотелось бы отметить, что параллельно с массовым, так называемым типовым строительством, в городе было реализовано и ряд уникальных, в условиях нашего провинциального масштаба, объектов, в том числе: городской Дом культуры, 15-этажная гостиница «Бердянск», Дом Пионеров (ЦДЮТ) и др.  Здесь я упомянул лишь объекты гражданского назначения. А развитие промышленности, включая новые предприятия («Прилив», «Азовсельмаш») и расширение существующих, курорта с его новыми корпусами и лечебными объектами, внешнего транспорта, в том числе воздушного, морского, железнодорожного?...

Размышляя о причинах такого интенсивного развития города в те годы, я не буду обсуждать и анализировать объективные причины и факторы, которые безусловно имели место, а в первую очередь отмечу факторы субъективные, которые на мой взгляд были определяющими в масштабах нашего города. Все, что было сделано в то время для города, и в первую очередь для его жителей, для бердянцев, было сделано во многом благодаря таким людям как Корнев Александр Васильевич – городской голова (председатель Бердянского горисполкома с 1968 по 1980 годы),  Шаульский Николай Степанович – коренной бердянец, первый секретарь горкома партии, а в дальнейшем начальник морского порта, Степанянц Сурен Аванесович – легендарный директор Бердянского нефтемаслозавода, Резникоа Анатолий Антонович – «морской волк», сменивший Шаульского на посту начальника порта, Педашенко Юрий Петрович – директор проектного института, мой старший друг и наставник, Омельяненко Иван Степанович – начальник отдела капитального строительства исполкома, и многие другие. Здесь я отметил только тех немногих, с кем мне посчастливилось быть лично знакомым, работать вместе или пересекаться по работе, в чьей репутации, деловых и профессиональных качествах, порядочности, я никогда не сомневался.

Без лишней скромности, могу сказать, что в реализации многих объектов того периода и в последующие годы есть и мое участие в составе команды Бердянских проектировщиков или в должности госслужащего. Если говорить о моей профессиональной специализации, то по большей части я занимался разработкой планировочной (градостроительной) документации. Это проекты микрорайонов: 4-го, ограниченного улицами: Пионерской, Димитрова, Орджоникидзе и Пролетарским пр. (называю старые имена), 5-го (завода «Прилив» на поселке РТС), комплекса многоэтажной застройки в юго-восточной части Центрального жилого района (по пр. Пролетарскому), микрорайоны частной жилой застройки по ул. Вроцлавской - «Зеленый», по ул. Мичурина – «Солнечный». Как главный архитектор я принимал участие в разработке и корректировке генерального плана города, который был утвержден в 1982 году (генпроектировщик «КиевНИИградостроительства»), проектов детальный планировок Бердянской косы, Нагорного района и др. В проектной организации я участвовал в разработке многочисленных проектов привязки типовых жилых и общественных зданий, в том числе со встроенно-пристроенными помещениями разного назначения, которые разрабатывались по индивидуальным проектам. Их перечень занял бы очень много места. Из отдельных объектов могу отметить: проект привязки школы № 16, в котором мы существенно изменили фасады и планировку; жилые дома со встроено-пристроенными помещениями по пр. Труда, 47 (с «Аэрофлотом» и нашей проектной организацией); первые жилые дома МЖК по ул. К.Маркса (мои проекты в должности главного архитектора проектов); здание гостиницы «Бердянск» (в части корректировки проекта и авторского надзора). Отдельно можно отметить проект Дворца пионеров (ныне ЦДЮТ), который мы проектировали с чистого листа и который, к сожалению, построен только на половину, без зрительного зала. Зал должен был быть построен на месте так называемого железячного рынка. Ну и конечно Центр аквакультуры Азовского моря, о котором я упоминал выше.

С 1987 года ч являюсь членом творческого Союза архитекторов Украины (до 1991 года – Союз архитекторов СССР).

Перечисляя объекты, того доисторического (и смешно и грустно) периода, который завершился в конце 80-х, у меня возникло желание немного отвлечься на общие, не связанные с моей биографией вопросы. Я не ностальгирую по тем временам недостроенного социализма. Я думаю, перемены и изменения глобального социально-политического масштаба имели место быть. Но, по истечении 30 лет «незалежности», я лично не удовлетворен полученным результатом (здесь я говорю только за себя). Конкретизируя такой вывод, я как архитектор, акцентирую внимание на градостроительной политике тех времен и современной.

Работая в проектной организации руководителем группы или на должности главного архитектора проектов (ГАПом), мне приходилось практически каждый вторник ездить в командировку в Запорожье для участия в градостроительном совете при областном управлении архитектуры, где я представлял на рассмотрение и согласование проекты нашей организации. Без положительного заключения областного градсовета строительство объектов финансируемых из государственного (городского) бюджета запрещалось. Тоже требование касалось и объектов индивидуального (частного) строительства, но они рассматривались и согласовывались на местном уровне. Городской градостроительный совет обычно собирался по пятницам, как правило, не реже одного – двух раз в месяц. Решение совета было обязательным, а не рекомендательным как сейчас. В состав областного градостроительного совета входили архитекторы и проектировщики ведущих проектных организаций и представители специализированных государственных органов – главные архитекторы городов, районов.

Приведу один пример, почти курьезный, но во многом и показательный. Не помню точно в каком году, я представлял на областном градсовете эскизные варианты проекта памятного знака «Самолет» в Бердянске. Кстати, многие объекты нам приходилось выставлять на предварительное рассмотрение, т.к. согласование с первого раза было далеко не гарантировано. Так вот, после рассмотрения пяти вариантов проекта памятного знака, я услышал такое заключение: - Мы согласовываем к дальнейшей разработке шестой вариант! Другими словами – идите ребята работайте дальше.

Что я хочу сказать в заключение этих воспоминаний?  Система работала. И в принятии градостроительных решений профессионализм по крайней мере учитывался, не только на законодательном уровне, но и по факту. Я тому свидетель.

Что мы имеем сейчас? На бумаге вроде бы все урегулировано и расписано. Но, в натуре – МРАК!  Не буду тыкать носом в очевидные примеры. Если их не видят руководители города и профильные чиновники, согласовывающие и принимающие соответствующие решения, то, о чем может идти речь?  Если примеры градостроительных «чудес» и решений плодятся как грибы после дождя, значит это кому-то нужно и выгодно! А ведь самое страшное – то, что градостроительные ошибки (или осознанные противозаконные нарушения), как показывает практика, практически невозможно исправить в обозримом будущем. По крайней мере, я таких примеров не знаю.

…Кстати, о роли главного архитектора в градостроительной жизни города я в свое время писал на своей странице в интернете. По-моему, тема остается актуальной и сегодня. Кому интересно, могут найти эти публикации в моем блоге.

Но, хватит о политике. Вернемся к хронологии моей трудовой карьеры.

Итак, в июле 1977 года я сменил на посту главного архитектора города Юрчука Эмиля Михайловича. Это был Профессионал с большой буква, представитель Львовской архитектурной школы, человек разносторонне эрудированный, интересный во многих отношениях. Он не был просто чиновником, который в своей работе руководствуется только своими служебными обязанностями - исполнителем указаний партии и правительства. Как личность творческая он был генератором идей, инициатором и исполнителем многих интересных городских проектов. Его назначение на должность начальника Ровенского областного управления архитектуры было абсолютно логичным и заслуженным. Он же и рекомендовал меня, еще практически молодого специалиста, на должность главного архитектора города. Проработал я в этой должности недолго, всего три неполных года. Но, это были годы интересной работы в коллективе профессионалов, о которых я упоминал выше. Но, были, конечно, и определенные проблемы, особенно в моих отношениях с городским партийным руководством, которое в то время возглавлял Федоров Юрий Константинович. Руководствуясь правилом - об ушедших из жизни или только хорошее, или ничего – я просто опишу хронологию одного знакового события в моей жизни, во многом определившего и изменившего мою дальнейшую профессиональную биографию, и которое, пусть бог меня простит, явилось следствием моих непростых отношений с партийным руководством.

Областным архитектором, начальником областного управления архитектуры и градостроительства, который был моим руководителем по профессиональной вертикали был в те годы Моргулец Владимир Сергеевич Об этом человеке у меня остались самые теплые воспоминания. Безусловно он заслуживает отдельного разговора. Но, к сожалению, ни у меня, ни в интернете я не нашел никаких письменных документов и воспоминаний об этом незаурядном человеке. Здесь скажу коротко, что это был настоящий интеллигент, и я думаю, не в первом поколении. Вспоминаю такой эпизод. Мы ехали на служебной машине, то-ли в Бердянск, то-ли из Бердянска, и Владимир Сергеевич почти всю дорогу напевал арии из опер. Пел он красиво, и видно было, что он любит и разбирается в оперном искусстве. Он мне объяснял – откуда у него эта любовь и знания, но эти детали, к сожалению, стерлись в моей памяти.  Наши отношения, человеческие и профессиональные я описывать и характеризовать здесь не буду. Скажу только, что это он предложил мне перейти на работу в Запорожье своим заместителем с последующей перспективой возглавить областной отдел. Для меня это было и неожиданно, и лестно одновременно.  Я без долгих колебаний дал согласие. Хотя некоторые сомнения были - в основном экологического характера (Запорожье я недолюбливал за его ужасную экологию. Бердянск и Запорожье в этом плане – небо и земля). Но, карьерный рост, высокая зарплата, квартира - значительно перевешивали отрицательные факторы. В середине декабря 1979 года В.С. сообщил мне, что он согласовал мой перевод в Запорожье с областным руководством, а перед самым Новым годом мне стало известно, что в отношении меня подготовлено решение горкома партии о наложении на меня серьезного партийного взыскания. И в самом начале 1980-го года (по-моему 04.01.1080) на меня наложили (красноречиво звучит) выговор с занесением в учетную карточку, а в феврале 80-го года – строгий выговор.  В черновиках моей автобиографии за 1985 год я нашел такую запись, которую привожу дословно. Первый выговор - «За недостатки в работе по борьбе с самовольным строительством жилых домов и будок на Бердянской косе, балконных надстроек и гаражей», а второй – «За допущение незаконных действий руководства «Спецавтохозяйства» по освоению и распределению садовых участков, получение в этом обществе садового участка и проявленную при этом личную нескромность». Вкратце объясню, что речь шла о фактической свалке на месте небольшой посадки, расположенной в центре существующего дачного кооператива.

В 1981 году все взыскания с меня были сняты. Но, моя запорожская карьера, естественно, накрылась. В марте 1980 года я переводом вернулся на работу в свою бессменную организацию «Запорожгражданпроект», которая в последствии была реорганизована в «Бердянскгражданпроект».

Скажу откровенно, что такой поворот судьбы меня мало огорчил. В Запорожье меня ожидала неизвестность и довольно серьезные испытания, а здесь, в любимом мной Бердянске, я имел хорошую работу, безусловный авторитет в родном коллективе, хорошие бытовые условия, и хобби, о котором расскажу чуть позже. Кстати, об авторитете.  Практически все годы моей работы в проектной организации я избирался и что-нибудь возглавлял, сначала комсомольскую организацию, потом был профсоюзным босом, и завершил свою общественную карьеру секретарем партийной организации. Причем секретарем парторганизации я был несколько лет уже после работы в исполкоме и тех «несчастий» с партийными взысканиями.  Характеризуя свою общественную деятельность, скажу, что никогда не стремился к высотам партийного роста, и меня всегда тяготил формализм партийной работы, эти регулярные протоколы, собрания, политинформации и др.  Я соглашался на эту работу, и по большей части, выполнял ее формально, только из уважения к коллегам и сотрудникам, которые меня толкали на эти испытания.

В заключении своего повествования о моем несостоявшемся переезде в Запорожье, я скажу, что совсем скоро после описанных событий и все последующие годы до настоящего времени, я благодарил судьбу и лично товарища Федорова Ю.К. за то, что я остался жить и работать в Бердянске…

…Следующий довольно продолжительный этап моей жизни, до второго пришествия в главные архитекторы – это годы с 1980 по июль 2002 года. Довольно продолжительный период. За эти 22 года многое изменилось как в моей личной жизни, так, впрочем, и в стране. Но, я, конечно, продолжу о себе. Страна-то хоть и не чужая, но совсем другая…

Итак – период с 1980 по 2002 годы. Из интересных фактов этого периода нужно отметить во-первых - создание в 1992 году нашей частной творческой мастерской, которая именовалась «Архитектурно-проектная мастерская А-2» («АПМ А-2»), и во-вторых – мою работу экспертом-оценщиком. Говорю нашей мастерской, потому что Алла (моя жена) была соучредителем, сотрудником и даже какое-то время руководителем мастерской до ее закрытия в 2013-ми году. Сертификат оценщика я получил в 1996 году, после успешного окончания специальных курсов при Фонде Госимущества Украины. Это не было предательством по отношению к моей основной профессии, во-первых, потому, что параллельно с оценочной деятельностью я продолжал заниматься и проектированием на базе нашей проектной мастерской, а во-вторых, потому что я занимался оценкой в основном объектов недвижимости, что напрямую было связано с моим строительным образованием и опытом. Но, самая главная причина моей работы на два фронта, конечно же был кризис в экономике, и конкретно в строительстве, а значит и в проектировании. Как известно – 90-е годы это был период массовой приватизации, когда было не до инвестиций и строительства новых объектов. Мы, говоря простым языком, выживали как могли, работая практически без прибыли, зарабатывая только на текущие расходы. Проектировали мы в тот период в основном частные дома, небольшие торговые объекты и частные гостиницы. Да, было запроектировано несколько, на мой взгляд, интересных гостиниц, но почти все они остались на бумаге и в компьютерных картинках. Поэтому мое портфолио того продолжительного периода может быть представлено в основном картинками, а не готовыми объектами, к сожалению. Хотя нужно, наверное, отметить в качестве моих достижений того периода – довольно успешное освоение и внедрение в реальное проектирование компьютерных технологий и специализированных программ, что в тот период только набирало свои обороты.

Следующий период – с июля 2002 года по июнь 2004-го. – второй мой заход на должность главного архитектора города. Тогда эта должность называлась - начальник управления архитектуры и градостроительства, главный архитектор. Два года я проработал в команде и под управлением Баранова Валерия Алексеевича – тогдашнего мэра города, а в последующем – народного депутата.

Сейчас я сижу и напряженно думаю, вспоминаю - а что же я могу рассказать о том периоде, о своем участии в «процветании» города, невероятном росте его имиджа и популярности на государственной и мировой арене, воспетых в подотчетных властям СМИ? Да, был «Рыбачек», «Бычек-кормилец», «Сантехник» (правда – с запашком плагиата), новая плитка и беседка на Приморской площади, на набережной и на проспекте Ленина, что-то еще… Здесь нужно отметить, что я, как профильный специалист, говорю только о градостроительной политике. Да, определенные достижения в градостроительной деятельности безусловно были. Но, по-моему, они носили в основном однобокий, показушный характер. А некоторые проекты благоустройства территорий, в частности, набережной, с прихватизацией прибрежных, пляжных территорий и многолетней (почти вечной для нынешнего поколения бердянцев) арендой земли под окнами жилых домов под так называемый парк аттракционов, проспекта Ленина, с безликой, не продуманной планировкой, уже тогда у меня вызывали большие сомнения и возражения. Не хочется сейчас кого-то критиковать, а тем более давать оценку, я ведь тоже, нужно признать честно, далеко не ангел. Скажу только по секрету, что с некоторых пор, работая в исполкоме, и после увольнения, в тот период, я руководствовался правилом «Все что не делается – все к лучшему», имея в виду прямой смысл этого выражения – «все что не делается – это хорошо».  В свое время я довольно подробно изложил свое отношение к событиям тех лет, а именно, о так называемом дерибане земли и о псевдоинвестиционной политике. Эти материалы, наверное, еще можно найти в моем блоге на просторах интернета.

Далее перескакиваю сразу к Шаповаловскому периоду моей карьеры чиновника. Это период – с сентября 2008 года по январь 2011-го.

Следуя правилу «Большое видится на расстоянии», не буду останавливаться на мелочах, а отмечу только те основные достижения и ошибки в градостроительстве, опять-таки – сугубо с моей субъективной точки зрения, в которых я принимал участие как главный архитектор и как проектировщик.  Наверное самой большой ошибкой того периода, по-моему, был так называемый дачный дерибан, который осуществлялся под руководством тогдашнего мэра Шаповалова Евгения Ивановича. Затрудняюсь, а вернее, не берусь высказывать свое мнение – зачем и с какой целью это делалось. Но, сейчас, по прошествии уже многих лет, я могу сделать следующий вывод: Оценивая в целом градостроительный ущерб от дачного дерибана, под которым я понимаю проблемы территориального развития и рационального использования территории, ухудшение экологического состояния городской среды, ухудшение и сложности в развития транспортной сети и инженерной инфраструктуры, то этот ущерб я оцениваю как минимальный или нулевой. Особенно, если сравнивать его с дерибаном земли под курортно-инвестиционное строительство. Правда, нужно отметить, что в уменьшении возможного государственного и градостроительного ущерба в то время немаловажную роль сыграли наши правоохранительные органы.

Еще одно важное направление в работе департамента архитектуры и земельных отношений, которым я тогда руководил, была работа по реализации программы Шаповалова Е.И., связанная с индивидуальным жилищным строительством. Мэр ставил амбициозную задачу предоставить всем желающим земельные участки для строительства индивидуального жилья. Задача была, конечно, изначально невыполнимая в полном объеме, в силу многих причин. Это и отсутствие проектной градостроительной документации, и дефицит свободных городских земель под данный вид строительства, и несовершенство правовой и организационной системы по процедуре постановки на учет, принятия решений о предоставлении участков, и др. Реализацию этой программы мы начали с разработки и систематизации правоустанавливающих документов. Силами департамента архитектуры был разработан уникальный по тем временам регуляторный акт, прошедший все необходимые процедуры обсуждений и согласований – Положение о постановке на учет и выделении земельных участков под индивидуальное жилищное строительство. Точное название этого документа я уже не помню, но его смысл и назначение, я думаю, понятны. «Положение» было утверждено на сессии горсовета и на долгие годы стало основным регуляторным документом в городе по процедуре выделения участков под индивидуальную застройку. Проектную градостроительную документацию мы также, по большей части, разрабатывали собственными силами департамента и нашей дочерней проектной организации «Архитектурно-планировочное бюро». Это очень краткое изложение тех событий, поэтому, опять, отправляю всех интересующихся этой темой к моей статье «О жилищном строительстве» на моей странице в интернете.

Здесь же, в заключении почти тезисного изложения событий тех лет, хочу сказать, что лично я в тот период испытал настоящее удовлетворение от проделанной работы. Вспоминаю, сколько добрых слов и положительных отзывов о нашей работе мне посчастливилось услышать от простых бердянцев.

Следующий значимый период в моей профессиональной деятельности связан с работой у нашего местного олигарха Пономарева Александра.

Три года – с 2014-го по октябрь 2016 года я работал архитектором в техотделе Бердянского Райснаба, который входит в структуру предприятий Пономарева А.С.  Воспоминания о той работе у меня носят двойственный характер. С одной стороны – можно сказать, что я работал много, добросовестно и продуктивно. Выдал на-гора значительное количество всевозможных вариантов, эскизных проектов и предложений, да и реальных разработок по своему разделу в различных проектах было достаточно. Плодотворно и успешно продолжал осваивать и совершенствовать свои познания в компьютерном проектировании. Но, с другой стороны - в итоге, нужно признать, что похвастаться реальными объектами, построенными в тот период по проектам с моим участием – я не могу. А от многих объектов вообще открещиваюсь и стараюсь не вспоминать. Хотя, если давать обобщенную оценку моей работе у Пономарева, то я скажу, что это было время – потраченное не зря. Приобретенный профессиональный опыт, особенно строительный, и творческая удовлетворенность, пусть даже и нереализованная, у меня остались.

И последний в этом повествовании этап моей работы, который я вспоминаю с теплым сердцем – это работа по немецкому проекту  GIZ, полное название которого „Deutsche Gesellschaft für Internationale Zusammenarbeit“. Что в переводе на русский обозначает - Немецкое общество международного сотрудничества. Это была программа помощи немецкого правительства для восточных регионов Украины, в связи с большим количеством переселенцев. Программа включала много направлений и сфер деятельности, в том числе – развитие инфраструктуры. Это как раз то направление, в котором мы принимали участие.

С ноября 2016 года по январь 2020-го я работал представителем частной немецкой проектной организации „Architekturburo Andre Janka“ «Архитектурное бюро Андрэ Янка». Наш офис находился в одном из номеров гостиницы «Бердянск», который арендовал Андрэ.  Здесь мы работали сначала вдвоем с моим напарником из Белорусии Андреем Баньковским, а позже к нам присоединился и третий член нашей команды – местный строитель Коломиец Геннадий.  Фирма Андрэ Янка была разработчиком проектов реконструкции и ремонта нескольких объектов в Бердянске, Бердянском и других районах Запорожской области. Наша команда осуществляла авторский и технический надзор по проектам фирмы Андрэ, участвовала в тендерах по выбору подрядчиков, проверяла и согласовывала финансовые документы по оплате выполненных работ и др. Я кроме авторского надзора довольно много занимался адаптацией немецких проектов к нашим национальным стандартам и нормам. Работали мы дружно и сообща по всем объектам, но каждый из нас был ответственным по контролю за строительством и ремонтом отдельных объектов. Шеф примерно раз в месяц прибывал к нам с проверкой и нашей работы и ревизией всех объектов. Лично я курировал работы по следующим объектам: спортядро в ООШ № 3, ремонт корпуса дошкольников в Бердянском интернате, ремонт первого этажа хирургического корпуса Бердянской городской больницы. Всего за весь период нашей работы по немецкой программе мы выполнили работы на 12-ти объектах, в том числе: 8 объектов в Бердянске и 4 в районах. В Бердянске – это капитальные ремонты школ №№ 1,2,4,11, спортядро в школе № 3, ремонт с утеплением фасадов корпуса в интернате, ремонт, а практически это была реконструкция, первого этажа больничного корпуса, реконструкция бывшего здания детского сада под так называемый Женский жом по ул. Степанянца на АЗМОЛе. В районе мы ремонтировали детские сады и школы: в Камыш-Заре, в Белоцерковке и Благовещенке, в Токмаке и Богдановке. Был выполнен огромный объем работ. Не буду называть цифры, скажу только, что по однозначной и единогласной оценке работ, выполненных в четырех Бердянских школах, такие ремонты в школах не проводились за весь период их существования.

Поэтому, логичным будет мой вывод, что работа по немецкой программе была для меня особо значимой и успешной.

В заключении хочется высказать надежду, что это еще не конец моей архитектурной деятельности. Мой друг и коллега Михаил Булкин, как-то, в одном из поздравлений напомнил мне, что Френк Ллойд Райт, Оскар Нимейер, Алвар Аалто, создали свои лучшие произведения в очень пожилом возрасте. Дай бог и нам такого…

А пока – все.

Август 2020.