Автобиография – выдержки

«Работа»

…В институт я поступил с первого раза после окончания щколы, на общих основаниях, в 1966 году. Это был архитектурный факультет Киевского инженерно-строительного института (КИСИ, сейчас это университет строительства и архитектуры КНУБА). С выбором своей будущей профессии у меня проблем и сомнений не было. Но, вспоминаю, что первым подсказал и посоветовал мне мой выбор наш учитель истории Феликс Борисович Горелик. Это был учитель по призванию, который учил нас не по методичке, а по своей собственной системе. Его причинно-следственный метод понимания истории запомнился мне на долго.

В столице я оказался впервые и сразу влюбился в Киев. Вообще – студенческие годы считаю самыми лучшими в своей жизни. Столько светлых воспоминаний в голове! Практики в Венгрии, Армении, Грузии, многочисленные походы, спорт (о моих увлечениях и хобби чуть позже), дружба – настоящая, на всю жизнь, и конечно же учеба!...

В институте учился неплохо, но без особых творческих достижений, особенно в области учебного проектирования. Зато, традиционно, точные науки мне давались довольно легко. Особенно я любил начертательную геометрию. Декан нашего факультета Евстигнеев Михаил Федорович – прекрасной души человек, которого, по-моему, обожали все студенты, преподавал у нас начерталку, и после завершения учебы предложил мне остаться на кафедре, сначала лаборантом, а далее по возможности и моему старанию… Но, ни квартиру, ни какое-нибудь служебное жилье, например в общежитии, мне не обещали, по крайней мере в течении ближайших двух-трех лет. А такой вариант меня, а вернее нас с женой, с которой мы расписались на последнем курсе, в сентябре 1971 года, и в то время проживали в арендованной комнате, в трехкомнатной квартире вместе с хозяйкой и еще одной семьей молодоженов, нас не устраивал.

Квартирный вопрос после окончания учебы нас конечно же волновал не меньше, чем карьерный рост. Учитывая мое и семейное положение и хорошие отношения в деканате, мне была предоставлена возможность выбирать направления на работу по своему усмотрению и желанию. Из всех предложений, а их было достаточно, в том числе и мой родной город Луганск, я обратил внимание на провинциальный курортный городок у моря - Бердянск, где предлагали работу в Бердянском филиале Запорожского института «Запорожгражданпроект» с максимальной зарплатой для молодого специалиста - 115 рублей, и самое главное – обещали квартиру в течение месяца!  Интернета тогда еще не было и информацию о Бердянске мы нашли в БС Энциклопедии, в которой Бердянск именовался еще г. Осипенко. Решение было принято!  Так в середине марта 1972 года я впервые оказался в Бердянске!

Город мне сразу понравился – чистый, ухоженный, утопающий в зелени (некоторые улицы в центре города смыкающимися кронами деревьев имели вид зеленых тоннелей), тихий, цельный и масштабный в своем объемно-пространственном решении и архитектурном стиле. Город явно имел свое неповторимое, нестандартное (не типовое) лицо. Ну и конечно же – море! Чистое и теплое, с широченными пляжами, где всем хватало места…  Сейчас – это уже другой город. Но, — это совсем другая история. Может быть, я и ее тоже когда-нибудь расскажу.

По приезду в Бердянск меня сразу поселили в общежитие Первомайского завода по ул. Энгельса, где я жил в одной комнате с двумя молодыми рабочими Первомайского завода, примерно моего возраста. Но, в общежитии мне довелось жить недолго, всего пару месяцев. Уже в мае того же года меня призвали в армию. Я честно и добросовестно отслужил Родине один год, в звании ефрейтора, как военнослужащий, имеющий высшее образование. Об армейской службе расскажу только, что по какой-то армейской или призывной неразберихе меня – с моим строительно-архитектурным образованием направили сначала в полугодичную школу по подготовке механиков по обслуживанию радиолокационной установки самолета МИГ-19, в гор. Днепродзержинск, по окончанию которой я оставшиеся полгода служил в авиационном полку войск ПВО в г. Василькове под Киевом. Служба у меня была – сказка. С командиром полка я здоровался за руку, питался в офицерской столовой, жил в учебном корпусе летчиков, где с нуля под моим руководством создавался музей боевой славы полка. В Василькове же я совершил свои первые 15 прыжков с парашютом, в компании со спортсменами – членами армейской сборной по парашютному спорту. Так небо – моя несбывшаяся мечта – напоминало мне о себе и не переставало звать меня в верх к птицам.

После мобилизации – в мае 1973 года я вернулся в Бердянск, где и началась, вернее продолжилась, моя активная трудовая и творческая деятельность в Бердянском отделе Запорожского института «Запорожгражданпроект». Кстати, квартиру мы с женой получили, как и было обещано, в течение месяца, в новом доме по ул. Димитрова, рядом с универмагом «Черемушки».

Вся моя трудовая жизнь в Бердянске была связана так или иначе с архитектурой. Я работал или практикующим архитектором на разных должностях, или госслужащим. Редкий факт, но мне трижды за весь период моей трудовой карьеры, в разные времена и при разных руководителях, довелось работать главным архитектором города. Небольшим исключением является период, когда я совмещал проектную работу с оценочной деятельностью, как эксперт-оценщик по оценке объектов недвижимости и бизнеса. Об этом чуть позже.

Первый этап моей трудовой карьеры – это годы с 1973 по 1977, до моего первого прихода в главные архитекторы. Относительно небольшой период – 4 года. Но, для меня эти годы были, наверное, наиболее интересными и значимыми в моей творческой деятельности. В частности, в это время мне посчастливилось быть автором-архитектором исключительно интересного проекта, который по условиям финансирования назывался скромно – лабораторно-административный корпус НИИ рыбного хозяйства, но фактически это был проект выставочного комплекса аквакультуры Азовского моря с лабораторными помещениями и выставочными залами. Проект разрабатывался по инициативе тогдашнего мэра города Корнева Александра Васильевича и должен был строиться на месте танцплощадки в парке Шмидта, где сейчас стоит питейное заведение со знаковым названием «Красная мельница».

Характеризуя в целом те годы - 70-е – начало 80-х можно сказать, что это был «золотой век» в развитии города, его инфраструктуры во всех отраслях и особенно в строительстве. В первую очередь нужно отметить массовое жилищное строительство. Ежегодно в городе сдавалось в эксплуатацию от 40 до 70 тыс. квадратных метров общей жилой площади. Много это или мало? Сделаем элементарный анализ. Примем среднюю общую площадь квартиры в хрущевке – 50 кв.м. (фактически - было меньше). 50,0 тыс.кв.м. (в среднем) делим на 50 кв.м. – получаем минимум 1000 квартир в год. Это 10 стоквартирных домов в год. Много это или мало? Для сравнения попробуйте вспомнить и посчитать, сколько многоквартирных домов, или квартир, было построено в городе за 30 лет незалежности? И это, не считая индивидуального жилищного строительства. А ведь сюда нужно прибавить еще детские сады, школы, другие объекты общественного назначения, которые обязательно строились согласно действующим в тот период градостроительным нормам (которые, кстати, актуальны и в наше время). А еще - общегородские магистральные и распределительные сети и объекты: газоснабжения, с переводом всех котельных на газ, водоснабжения и канализации, включая общегородские очистные сооружения, теплотрассы централизованного теплоснабжения, строительство дорог, объекты комплексного благоустройства территорий, озеленения и еще многое другое.  И что еще хотелось бы отметить, что параллельно с массовым, так называемым типовым строительством, в городе было реализовано и ряд уникальных, в условиях нашего провинциального масштаба, объектов, в том числе: городской Дом культуры, 15-этажная гостиница «Бердянск», Дом Пионеров (ЦДЮТ) и др.  Здесь я упомянул лишь объекты гражданского назначения. А развитие промышленности, включая новые предприятия («Прилив», «Азовсельмаш») и расширение существующих, курорта с его новыми корпусами и лечебными объектами, внешнего транспорта, в том числе воздушного, морского, железнодорожного?...

Размышляя о причинах такого интенсивного развития города в те годы, я не буду обсуждать и анализировать объективные причины и факторы, которые безусловно имели место, а в первую очередь отмечу факторы субъективные, которые на мой взгляд были определяющими в масштабах нашего города. Все, что было сделано в то время для города, и в первую очередь для его жителей, для бердянцев, было сделано во многом благодаря таким людям как Корнев Александр Васильевич – городской голова (председатель Бердянского горисполкома с 1968 по 1980 годы),  Шаульский Николай Степанович – коренной бердянец, первый секретарь горкома партии, а в дальнейшем начальник морского порта, Степанянц Сурен Аванесович – легендарный директор Бердянского нефтемаслозавода, Резникоа Анатолий Антонович – «морской волк», сменивший Шаульского на посту начальника порта, Педашенко Юрий Петрович – директор проектного института, мой старший друг и наставник, Омельяненко Иван Степанович – начальник отдела капитального строительства исполкома, и многие другие. Здесь я отметил только тех немногих, с кем мне посчастливилось быть лично знакомым, работать вместе или пересекаться по работе, в чьей репутации, деловых и профессиональных качествах, порядочности, я никогда не сомневался.

Без лишней скромности, могу сказать, что в реализации многих объектов того периода и в последующие годы есть и мое участие в составе команды Бердянских проектировщиков или в должности госслужащего. Если говорить о моей профессиональной специализации, то по большей части я занимался разработкой планировочной (градостроительной) документации. Это проекты микрорайонов: 4-го, ограниченного улицами: Пионерской, Димитрова, Орджоникидзе и Пролетарским пр. (называю старые имена), 5-го (завода «Прилив» на поселке РТС), комплекса многоэтажной застройки в юго-восточной части Центрального жилого района (по пр. Пролетарскому), микрорайоны частной жилой застройки по ул. Вроцлавской - «Зеленый», по ул. Мичурина – «Солнечный». Как главный архитектор я принимал участие в разработке и корректировке генерального плана города, который был утвержден в 1982 году (генпроектировщик «КиевНИИградостроительства»), проектов детальный планировок Бердянской косы, Нагорного района и др. В проектной организации я участвовал в разработке многочисленных проектов привязки типовых жилых и общественных зданий, в том числе со встроенно-пристроенными помещениями разного назначения, которые разрабатывались по индивидуальным проектам. Их перечень занял бы очень много места. Из отдельных объектов могу отметить: проект привязки школы № 16, в котором мы существенно изменили фасады и планировку; жилые дома со встроено-пристроенными помещениями по пр. Труда, 47 (с «Аэрофлотом» и нашей проектной организацией); первые жилые дома МЖК по ул. К.Маркса (мои проекты в должности главного архитектора проектов); здание гостиницы «Бердянск» (в части корректировки проекта и авторского надзора). Отдельно можно отметить проект Дворца пионеров (ныне ЦДЮТ), который мы проектировали с чистого листа и который, к сожалению, построен только на половину, без зрительного зала. Зал должен был быть построен на месте так называемого железячного рынка. Ну и конечно Центр аквакультуры Азовского моря, о котором я упоминал выше.

С 1987 года ч являюсь членом творческого Союза архитекторов Украины (до 1991 года – Союз архитекторов СССР).

Перечисляя объекты, того доисторического (и смешно и грустно) периода, который завершился в конце 80-х, у меня возникло желание немного отвлечься на общие, не связанные с моей биографией вопросы. Я не ностальгирую по тем временам недостроенного социализма. Я думаю, перемены и изменения глобального социально-политического масштаба имели место быть. Но, по истечении 30 лет «незалежности», я лично не удовлетворен полученным результатом (здесь я говорю только за себя). Конкретизируя такой вывод, я как архитектор, акцентирую внимание на градостроительной политике тех времен и современной.

Работая в проектной организации руководителем группы или на должности главного архитектора проектов (ГАПом), мне приходилось практически каждый вторник ездить в командировку в Запорожье для участия в градостроительном совете при областном управлении архитектуры, где я представлял на рассмотрение и согласование проекты нашей организации. Без положительного заключения областного градсовета строительство объектов финансируемых из государственного (городского) бюджета запрещалось. Тоже требование касалось и объектов индивидуального (частного) строительства, но они рассматривались и согласовывались на местном уровне. Городской градостроительный совет обычно собирался по пятницам, как правило, не реже одного – двух раз в месяц. Решение совета было обязательным, а не рекомендательным как сейчас. В состав областного градостроительного совета входили архитекторы и проектировщики ведущих проектных организаций и представители специализированных государственных органов – главные архитекторы городов, районов.

Приведу один пример, почти курьезный, но во многом и показательный. Не помню точно в каком году, я представлял на областном градсовете эскизные варианты проекта памятного знака «Самолет» в Бердянске. Кстати, многие объекты нам приходилось выставлять на предварительное рассмотрение, т.к. согласование с первого раза было далеко не гарантировано. Так вот, после рассмотрения пяти вариантов проекта памятного знака, я услышал такое заключение: - Мы согласовываем к дальнейшей разработке шестой вариант! Другими словами – идите ребята работайте дальше.

Что я хочу сказать в заключение этих воспоминаний?  Система работала. И в принятии градостроительных решений профессионализм по крайней мере учитывался, не только на законодательном уровне, но и по факту. Я тому свидетель.

Что мы имеем сейчас? На бумаге вроде бы все урегулировано и расписано. Но, в натуре – МРАК!  Не буду тыкать носом в очевидные примеры. Если их не видят руководители города и профильные чиновники, согласовывающие и принимающие соответствующие решения, то, о чем может идти речь?  Если примеры градостроительных «чудес» и решений плодятся как грибы после дождя, значит это кому-то нужно и выгодно! А ведь самое страшное – то, что градостроительные ошибки (или осознанные противозаконные нарушения), как показывает практика, практически невозможно исправить в обозримом будущем. По крайней мере, я таких примеров не знаю.

…Кстати, о роли главного архитектора в градостроительной жизни города я в свое время писал на своей странице в интернете. По-моему, тема остается актуальной и сегодня. Кому интересно, могут найти эти публикации в моем блоге.

Но, хватит о политике. Вернемся к хронологии моей трудовой карьеры.

Итак, в июле 1977 года я сменил на посту главного архитектора города Юрчука Эмиля Михайловича. Это был Профессионал с большой буква, представитель Львовской архитектурной школы, человек разносторонне эрудированный, интересный во многих отношениях. Он не был просто чиновником, который в своей работе руководствуется только своими служебными обязанностями - исполнителем указаний партии и правительства. Как личность творческая он был генератором идей, инициатором и исполнителем многих интересных городских проектов. Его назначение на должность начальника Ровенского областного управления архитектуры было абсолютно логичным и заслуженным. Он же и рекомендовал меня, еще практически молодого специалиста, на должность главного архитектора города. Проработал я в этой должности недолго, всего три неполных года. Но, это были годы интересной работы в коллективе профессионалов, о которых я упоминал выше. Но, были, конечно, и определенные проблемы, особенно в моих отношениях с городским партийным руководством, которое в то время возглавлял Федоров Юрий Константинович. Руководствуясь правилом - об ушедших из жизни или только хорошее, или ничего – я просто опишу хронологию одного знакового события в моей жизни, во многом определившего и изменившего мою дальнейшую профессиональную биографию, и которое, пусть бог меня простит, явилось следствием моих непростых отношений с партийным руководством.

Областным архитектором, начальником областного управления архитектуры и градостроительства, который был моим руководителем по профессиональной вертикали был в те годы Моргулец Владимир Сергеевич Об этом человеке у меня остались самые теплые воспоминания. Безусловно он заслуживает отдельного разговора. Но, к сожалению, ни у меня, ни в интернете я не нашел никаких письменных документов и воспоминаний об этом незаурядном человеке. Здесь скажу коротко, что это был настоящий интеллигент, и я думаю, не в первом поколении. Вспоминаю такой эпизод. Мы ехали на служебной машине, то-ли в Бердянск, то-ли из Бердянска, и Владимир Сергеевич почти всю дорогу напевал арии из опер. Пел он красиво, и видно было, что он любит и разбирается в оперном искусстве. Он мне объяснял – откуда у него эта любовь и знания, но эти детали, к сожалению, стерлись в моей памяти.  Наши отношения, человеческие и профессиональные я описывать и характеризовать здесь не буду. Скажу только, что это он предложил мне перейти на работу в Запорожье своим заместителем с последующей перспективой возглавить областной отдел. Для меня это было и неожиданно, и лестно одновременно.  Я без долгих колебаний дал согласие. Хотя некоторые сомнения были - в основном экологического характера (Запорожье я недолюбливал за его ужасную экологию. Бердянск и Запорожье в этом плане – небо и земля). Но, карьерный рост, высокая зарплата, квартира - значительно перевешивали отрицательные факторы. В середине декабря 1979 года В.С. сообщил мне, что он согласовал мой перевод в Запорожье с областным руководством, а перед самым Новым годом мне стало известно, что в отношении меня подготовлено решение горкома партии о наложении на меня серьезного партийного взыскания. И в самом начале 1980-го года (по-моему 04.01.1080) на меня наложили (красноречиво звучит) выговор с занесением в учетную карточку, а в феврале 80-го года – строгий выговор.  В черновиках моей автобиографии за 1985 год я нашел такую запись, которую привожу дословно. Первый выговор - «За недостатки в работе по борьбе с самовольным строительством жилых домов и будок на Бердянской косе, балконных надстроек и гаражей», а второй – «За допущение незаконных действий руководства «Спецавтохозяйства» по освоению и распределению садовых участков, получение в этом обществе садового участка и проявленную при этом личную нескромность». Вкратце объясню, что речь шла о фактической свалке на месте небольшой посадки, расположенной в центре существующего дачного кооператива.

В 1981 году все взыскания с меня были сняты. Но, моя запорожская карьера, естественно, накрылась. В марте 1980 года я переводом вернулся на работу в свою бессменную организацию «Запорожгражданпроект», которая в последствии была реорганизована в «Бердянскгражданпроект».

Скажу откровенно, что такой поворот судьбы меня мало огорчил. В Запорожье меня ожидала неизвестность и довольно серьезные испытания, а здесь, в любимом мной Бердянске, я имел хорошую работу, безусловный авторитет в родном коллективе, хорошие бытовые условия, и хобби, о котором расскажу чуть позже. Кстати, об авторитете.  Практически все годы моей работы в проектной организации я избирался и что-нибудь возглавлял, сначала комсомольскую организацию, потом был профсоюзным босом, и завершил свою общественную карьеру секретарем партийной организации. Причем секретарем парторганизации я был несколько лет уже после работы в исполкоме и тех «несчастий» с партийными взысканиями.  Характеризуя свою общественную деятельность, скажу, что никогда не стремился к высотам партийного роста, и меня всегда тяготил формализм партийной работы, эти регулярные протоколы, собрания, политинформации и др.  Я соглашался на эту работу, и по большей части, выполнял ее формально, только из уважения к коллегам и сотрудникам, которые меня толкали на эти испытания.

В заключении своего повествования о моем несостоявшемся переезде в Запорожье, я скажу, что совсем скоро после описанных событий и все последующие годы до настоящего времени, я благодарил судьбу и лично товарища Федорова Ю.К. за то, что я остался жить и работать в Бердянске…

…Следующий довольно продолжительный этап моей жизни, до второго пришествия в главные архитекторы – это годы с 1980 по июль 2002 года. Довольно продолжительный период. За эти 22 года многое изменилось как в моей личной жизни, так, впрочем, и в стране. Но, я, конечно, продолжу о себе. Страна-то хоть и не чужая, но совсем другая…

Итак – период с 1980 по 2002 годы. Из интересных фактов этого периода нужно отметить во-первых - создание в 1992 году нашей частной творческой мастерской, которая именовалась «Архитектурно-проектная мастерская А-2» («АПМ А-2»), и во-вторых – мою работу экспертом-оценщиком. Говорю нашей мастерской, потому что Алла (моя жена) была соучредителем, сотрудником и даже какое-то время руководителем мастерской до ее закрытия в 2013-ми году. Сертификат оценщика я получил в 1996 году, после успешного окончания специальных курсов при Фонде Госимущества Украины. Это не было предательством по отношению к моей основной профессии, во-первых, потому, что параллельно с оценочной деятельностью я продолжал заниматься и проектированием на базе нашей проектной мастерской, а во-вторых, потому что я занимался оценкой в основном объектов недвижимости, что напрямую было связано с моим строительным образованием и опытом. Но, самая главная причина моей работы на два фронта, конечно же был кризис в экономике, и конкретно в строительстве, а значит и в проектировании. Как известно – 90-е годы это был период массовой приватизации, когда было не до инвестиций и строительства новых объектов. Мы, говоря простым языком, выживали как могли, работая практически без прибыли, зарабатывая только на текущие расходы. Проектировали мы в тот период в основном частные дома, небольшие торговые объекты и частные гостиницы. Да, было запроектировано несколько, на мой взгляд, интересных гостиниц, но почти все они остались на бумаге и в компьютерных картинках. Поэтому мое портфолио того продолжительного периода может быть представлено в основном картинками, а не готовыми объектами, к сожалению. Хотя нужно, наверное, отметить в качестве моих достижений того периода – довольно успешное освоение и внедрение в реальное проектирование компьютерных технологий и специализированных программ, что в тот период только набирало свои обороты.

Следующий период – с июля 2002 года по июнь 2004-го. – второй мой заход на должность главного архитектора города. Тогда эта должность называлась - начальник управления архитектуры и градостроительства, главный архитектор. Два года я проработал в команде и под управлением Баранова Валерия Алексеевича – тогдашнего мэра города, а в последующем – народного депутата.

Сейчас я сижу и напряженно думаю, вспоминаю - а что же я могу рассказать о том периоде, о своем участии в «процветании» города, невероятном росте его имиджа и популярности на государственной и мировой арене, воспетых в подотчетных властям СМИ? Да, был «Рыбачек», «Бычек-кормилец», «Сантехник» (правда – с запашком плагиата), новая плитка и беседка на Приморской площади, на набережной и на проспекте Ленина, что-то еще… Здесь нужно отметить, что я, как профильный специалист, говорю только о градостроительной политике. Да, определенные достижения в градостроительной деятельности безусловно были. Но, по-моему, они носили в основном однобокий, показушный характер. А некоторые проекты благоустройства территорий, в частности, набережной, с прихватизацией прибрежных, пляжных территорий и многолетней (почти вечной для нынешнего поколения бердянцев) арендой земли под окнами жилых домов под так называемый парк аттракционов, проспекта Ленина, с безликой, не продуманной планировкой, уже тогда у меня вызывали большие сомнения и возражения. Не хочется сейчас кого-то критиковать, а тем более давать оценку, я ведь тоже, нужно признать честно, далеко не ангел. Скажу только по секрету, что с некоторых пор, работая в исполкоме, и после увольнения, в тот период, я руководствовался правилом «Все что не делается – все к лучшему», имея в виду прямой смысл этого выражения – «все что не делается – это хорошо».  В свое время я довольно подробно изложил свое отношение к событиям тех лет, а именно, о так называемом дерибане земли и о псевдоинвестиционной политике. Эти материалы, наверное, еще можно найти в моем блоге на просторах интернета.

Далее перескакиваю сразу к Шаповаловскому периоду моей карьеры чиновника. Это период – с сентября 2008 года по январь 2011-го.

Следуя правилу «Большое видится на расстоянии», не буду останавливаться на мелочах, а отмечу только те основные достижения и ошибки в градостроительстве, опять-таки – сугубо с моей субъективной точки зрения, в которых я принимал участие как главный архитектор и как проектировщик.  Наверное самой большой ошибкой того периода, по-моему, был так называемый дачный дерибан, который осуществлялся под руководством тогдашнего мэра Шаповалова Евгения Ивановича. Затрудняюсь, а вернее, не берусь высказывать свое мнение – зачем и с какой целью это делалось. Но, сейчас, по прошествии уже многих лет, я могу сделать следующий вывод: Оценивая в целом градостроительный ущерб от дачного дерибана, под которым я понимаю проблемы территориального развития и рационального использования территории, ухудшение экологического состояния городской среды, ухудшение и сложности в развития транспортной сети и инженерной инфраструктуры, то этот ущерб я оцениваю как минимальный или нулевой. Особенно, если сравнивать его с дерибаном земли под курортно-инвестиционное строительство. Правда, нужно отметить, что в уменьшении возможного государственного и градостроительного ущерба в то время немаловажную роль сыграли наши правоохранительные органы.

Еще одно важное направление в работе департамента архитектуры и земельных отношений, которым я тогда руководил, была работа по реализации программы Шаповалова Е.И., связанная с индивидуальным жилищным строительством. Мэр ставил амбициозную задачу предоставить всем желающим земельные участки для строительства индивидуального жилья. Задача была, конечно, изначально невыполнимая в полном объеме, в силу многих причин. Это и отсутствие проектной градостроительной документации, и дефицит свободных городских земель под данный вид строительства, и несовершенство правовой и организационной системы по процедуре постановки на учет, принятия решений о предоставлении участков, и др. Реализацию этой программы мы начали с разработки и систематизации правоустанавливающих документов. Силами департамента архитектуры был разработан уникальный по тем временам регуляторный акт, прошедший все необходимые процедуры обсуждений и согласований – Положение о постановке на учет и выделении земельных участков под индивидуальное жилищное строительство. Точное название этого документа я уже не помню, но его смысл и назначение, я думаю, понятны. «Положение» было утверждено на сессии горсовета и на долгие годы стало основным регуляторным документом в городе по процедуре выделения участков под индивидуальную застройку. Проектную градостроительную документацию мы также, по большей части, разрабатывали собственными силами департамента и нашей дочерней проектной организации «Архитектурно-планировочное бюро». Это очень краткое изложение тех событий, поэтому, опять, отправляю всех интересующихся этой темой к моей статье «О жилищном строительстве» на моей странице в интернете.

Здесь же, в заключении почти тезисного изложения событий тех лет, хочу сказать, что лично я в тот период испытал настоящее удовлетворение от проделанной работы. Вспоминаю, сколько добрых слов и положительных отзывов о нашей работе мне посчастливилось услышать от простых бердянцев.

Следующий значимый период в моей профессиональной деятельности связан с работой у нашего местного олигарха Пономарева Александра.

Три года – с 2014-го по октябрь 2016 года я работал архитектором в техотделе Бердянского Райснаба, который входит в структуру предприятий Пономарева А.С.  Воспоминания о той работе у меня носят двойственный характер. С одной стороны – можно сказать, что я работал много, добросовестно и продуктивно. Выдал на-гора значительное количество всевозможных вариантов, эскизных проектов и предложений, да и реальных разработок по своему разделу в различных проектах было достаточно. Плодотворно и успешно продолжал осваивать и совершенствовать свои познания в компьютерном проектировании. Но, с другой стороны - в итоге, нужно признать, что похвастаться реальными объектами, построенными в тот период по проектам с моим участием – я не могу. А от многих объектов вообще открещиваюсь и стараюсь не вспоминать. Хотя, если давать обобщенную оценку моей работе у Пономарева, то я скажу, что это было время – потраченное не зря. Приобретенный профессиональный опыт, особенно строительный, и творческая удовлетворенность, пусть даже и нереализованная, у меня остались.

И последний в этом повествовании этап моей работы, который я вспоминаю с теплым сердцем – это работа по немецкому проекту  GIZ, полное название которого „Deutsche Gesellschaft für Internationale Zusammenarbeit“. Что в переводе на русский обозначает - Немецкое общество международного сотрудничества. Это была программа помощи немецкого правительства для восточных регионов Украины, в связи с большим количеством переселенцев. Программа включала много направлений и сфер деятельности, в том числе – развитие инфраструктуры. Это как раз то направление, в котором мы принимали участие.

С ноября 2016 года по январь 2020-го я работал представителем частной немецкой проектной организации „Architekturburo Andre Janka“ «Архитектурное бюро Андрэ Янка». Наш офис находился в одном из номеров гостиницы «Бердянск», который арендовал Андрэ.  Здесь мы работали сначала вдвоем с моим напарником из Белорусии Андреем Баньковским, а позже к нам присоединился и третий член нашей команды – местный строитель Коломиец Геннадий.  Фирма Андрэ Янка была разработчиком проектов реконструкции и ремонта нескольких объектов в Бердянске, Бердянском и других районах Запорожской области. Наша команда осуществляла авторский и технический надзор по проектам фирмы Андрэ, участвовала в тендерах по выбору подрядчиков, проверяла и согласовывала финансовые документы по оплате выполненных работ и др. Я кроме авторского надзора довольно много занимался адаптацией немецких проектов к нашим национальным стандартам и нормам. Работали мы дружно и сообща по всем объектам, но каждый из нас был ответственным по контролю за строительством и ремонтом отдельных объектов. Шеф примерно раз в месяц прибывал к нам с проверкой и нашей работы и ревизией всех объектов. Лично я курировал работы по следующим объектам: спортядро в ООШ № 3, ремонт корпуса дошкольников в Бердянском интернате, ремонт первого этажа хирургического корпуса Бердянской городской больницы. Всего за весь период нашей работы по немецкой программе мы выполнили работы на 12-ти объектах, в том числе: 8 объектов в Бердянске и 4 в районах. В Бердянске – это капитальные ремонты школ №№ 1,2,4,11, спортядро в школе № 3, ремонт с утеплением фасадов корпуса в интернате, ремонт, а практически это была реконструкция, первого этажа больничного корпуса, реконструкция бывшего здания детского сада под так называемый Женский жом по ул. Степанянца на АЗМОЛе. В районе мы ремонтировали детские сады и школы: в Камыш-Заре, в Белоцерковке и Благовещенке, в Токмаке и Богдановке. Был выполнен огромный объем работ. Не буду называть цифры, скажу только, что по однозначной и единогласной оценке работ, выполненных в четырех Бердянских школах, такие ремонты в школах не проводились за весь период их существования.

Поэтому, логичным будет мой вывод, что работа по немецкой программе была для меня особо значимой и успешной.

В заключении хочется высказать надежду, что это еще не конец моей архитектурной деятельности. Мой друг и коллега Михаил Булкин, как-то, в одном из поздравлений напомнил мне, что Френк Ллойд Райт, Оскар Нимейер, Алвар Аалто, создали свои лучшие произведения в очень пожилом возрасте. Дай бог и нам такого…

А пока – все.

Август 2020.

 Из моих воспоминаний.

 О земле (часть 2).  

Весь период «дерибана» земли в Бердянске можно условно делить на несколько этапов. В свете политических разборок можно было бы разделить эти этапы по периодам правлений наших руководителей (этап Баранова, Степаненко, Шаповалова), но я предлагаю другой критерий - это этап или период аренды или назовем его «инвестиционный» и этап приватизации или «дачный».  Мне кажется, эти понятия наиболее понятны как нашим противоборствующим политическим лидерам, так и простым гражданам.  Деление на этапы имеет условные временные границы, так как, например, оформление арендуемых земельных участков после законодательного запрета их отвода без аукционов, продолжалось и в 2009-2010 годах, а раздача новых участков под жилищное и гаражное строительство осуществлялась постоянно только разными темпами в разные периоды.

Естественно, начну в хронологической последовательности.  Выделение земли под так называемые инвестиции или с целью пополнения бюджета за счет аренды (это из доводов бывшего мэра, а ныне нашего народного депутата Баранова В.А) началось, как я уже говорил, в 2004 году и продолжалось нарастающими темпами до конца 2007 года. В течение последующих двух лет оформлялась и утверждалась землеустроительная документация по участкам, разрешение на отвод по которым было принято до законодательного запрета.

Естественно, земля раздавалась практически только в курортной зоне и на косе.

За весь этот период было выделено более 150 га Бердянской земли, в том числе более 130,0 га на косе и около 20,0 га на территории курорта.  Общее количество счастливых арендаторов составило 240 юр. и физ. лиц (все показатели даю с округлением в сторону уменьшения).  Как несложно посчитать, средняя площадь отводимого участка составила 0,625 га.  (по пол гектара на р… - не хило!:)). Эта статистика очень важна, потому что статистика позволяет сделать анализ, а анализ – выводы. Поэтому еще немножко статистики: Общая площадь материковой части косы (без островов) по контуру 2004 года составляет 625,00 га. За вычетом природоохранной территории на оголовке косы площадью 204,00 га, которую, слава богу, пока не разбазарили (хотя и успешно загадили) остается 421,00 га. За указанный выше период роздано на косе 130 га. или более 30%!!! Вот это темпы! Если учесть, что коса застраивается много десятков лет.

Кто же эти счастливчики, внесшие неоценимый вклад в развитие нашего родного города?  Не буду перечислять все 240 названий фирм и фамилий. Назову для примера только несколько, выборочно, абсолютно без привязки к их владельцам, названия которых впечатляют своей красотой и фантазией:  «Лагуна», «Толерида», «Азовразвитие», «Каланча-Азов», «Викос-Лайт», «Азовстройкомплекс», «Брызги Азова», просто «Азов Комплекс», «Солнечный берег Бердянска»,  «Амадис», «Аква-Тревел», «Укрстройинвест и К^о», знакомый «Привоз», «Азовальянс-Груп», «Бердянскинвестстрой», «Азовинвестстрой» (сплошные инвесторы!!!:), «Квартал плюс», «Бамбук БР»,  непонятный «КММ» (почти МММ), «Азов-Арго», если Арго, то конечно же и «Ясон», тут же и «Юлитка-1» и «Зефир» и какой-то «Зотмар», «Аквалето», «Ярна», «Слово и дело-2007» (класс!), загадочный «Икс-Т», «Мидас плюс», даже «ГАИ и дети», «Алекс строй-Бердянск», «Готель Неаполь Скифский» и «Готель Мореалли» (почти Мореарти), «Мегаполис-Элит», «Гремми плюс», «Ариадна плюс», «Терра-Полис-Плюс», «Зевс-333» , «Союз-1», «Инвестстрой-205», «Ривьера-7», «Парус-15» (пошли все цифровыеJ),  какой-то «Бердянскэкономсервис», даже есть «Азов-Дзензик»… Можно перечислять и перечислять, но, пожалуй, хватит. Еще раз повторю, привел названия наугад, руководствуясь только красотой и экзотичностью названия. Извиняюсь, если кого-то пропустил или наоборот. 

Наверняка, кто-то мне скажет или подумает, что я напрасно указал того-то и того-то или наоборот, надо было отметить еще и тех и тех… И вообще, зачем я привел этот список?  А для того, чтобы спросить у читателей: слышали они до этого что-нибудь об этих фирмах?  И заверяю Вас, о десятках других, которые не попали в список.  Или может быть я такой темный и необразованный, что не знаю наших, таких известных, почитаемых и уважаемых, производителей, наполнителей бюджета, спонсоров и меценатов и просто хороших людей?  Думайте сами. Я же скажу свое мнение. Эти и другие фирмы-однодневки (в основной массе, за редким исключением) создавались для получения земельного участка в курортной зоне с целью его последующей продажи. Доказательством такого вывода является анализ реального строительства курортных и оздоровительных объектов на косе и в курортной зоне. Но, это отдельная тема, может быть, дойдет очередь и до неё, а пока продолжим говорить о земле и бюджете.

Еще интересный момент, на который я хотел бы обратить внимание. Подавляющая часть (более 80 %) земельных наделов отводилась под туристические приюты. Не под гостиницы, базы отдыха, санатории и профилактории, и даже не под кемпинги и мотели, а именно под приюты. Почему спрашивается?  Думаете, что все эти заказчики ввиду экономии (или отсутствия) средств поголовно решили строить дешевенькие приюты?  Ответ простой. Во-первых, арендная плата за землю под приют была самой низкой и составляла всего 20% от арендной платы под ту же гостиницу. В пять раз меньше! Я не проводил финансового анализа, но очевидно, что городской бюджет, о котором так радеют наши депутаты и городские руководители, потерял приличные деньги. А если кто-то теряет, значит кто-то находит?! Во-вторых, норма земли на одного отдыхающего для приютов намного меньше, чем для других курортных объектов тоже в разы. Для приютов она составляет 35,0 кв.м. земли на одно место. Для любителей анализа: 130,0 га делим на 0,0035 получаем  37,14 тыс. мест. Много это или мало? Согласно данным действующего генплана на период его разработка (2006-2007 гг.) общая емкость всех объектов курортной сферы по Бердянску, включая сезонные и круглогодичные, в том числе и детские, составляла 13,34 тыс.мест.  Более 37,0 тысяч дополнительных коек на косе?... Не знаю как коса, но канализация этого явно не выдержит:((

Но, все сказанное выше по теме «инвестиций» - это так, «цветочки», - то, что меня, как специалиста, меньше всего волнует. В конечном счете, цель-то благородная. Поднять имидж города, привлечь инвесторов, отдыхающих, наполнить бюджет, дать подзаработать местным предпринимателям, просто хорошим людям, друзьям, родственникам…

Главное, на чем я хочу остановиться – это не то - для чего это делалось, а то - как это делалось. Я буду говорить об архитектуре.

Как специалист, я утверждаю, что вся эта «инвестиционная» деятельность осуществлялась с грубым нарушением действующих градостроительных норм и правил, законодательных требований, в том числе - основополагающих, а зачастую и просто вопреки элементарному здравому смыслу.

…Для тех местечковых стратегов и их услужливых «специалистов», которые занимались дележом городской земли, отсутствовали (или игнорировались) такие понятия, как Генплан города, План детальной планировки, План красных линий, градостроительное обоснование, требования к комплексности застройки и другие градостроительные требования и нормы. К сведению скажу, что до июня 2009 года, когда был утвержден Генплан города, в городе вообще отсутствовала действующая градостроительная документация, без которой отвод новых земельных участков согласно градостроительному законодательству был невозможен.

Я не привожу конкретные пункты норм и статьи законов, которые были нарушены при раздаче участков, потому что моя статья – это не обвинительное заключение. Я акцентирую внимание не на нарушениях действующих норм и законов (хотя и очевидных), а на профессионализме принимаемых решений. Для меня это важнее. Законы и процедуры меняются, а ужасная застройка и уничтоженная природная среда остаются в наследство многим будущим поколениям.

По искрометному выражению одного из участников тех событий, земля нарезалась как колбаса, бездумно и хаотично, а общая планировочная схема размещения участков на Бердянской косе, в результате деятельности горе специалистов, стала напоминать абстрактную картину или лоскутное одеяло. Хотя, лоскутное одеяло у необразованной сельской бабки наверняка получается более продуманным и красивым.

О том, что при освоении таких ценных территорий как Бердянская коса, нужно учитывать общую нагрузку на уникальную рекреационную территорию, резервировать территории для объектов инженерной инфраструктуры, объектов общественного назначения, транспорта, зеленых зон общего пользования, охранных территориях, зачастую элементарных проездов к участкам, те, кто кромсал Бердянскую косу, не задумывались. Какая у них была цель, могу выразить только нецензурной лексикой, поэтому лучше промолчу.

В качестве характерного примера последствий такой градостроительной политики приведу актуальный и обсуждаемый сейчас вопрос об электроснабжении Бердянской косы и курорта. Это не вопрос, а большая проблема, которая возникла уже давно. Существующих электрических мощностей не хватает даже для действующих объектов и потребителей, не говоря уже о грандиозных масштабах нового строительства, которое судя по разбазаренной территории, предполагалось на косе. В 2008 году, когда я уже работал в архитектуре, мы начали тесно работать со специалистами БРЭСа и облэнерго по программе развития сетей электроснабжения на косе и курорте. Основным требованием энергетиков было и остается до сих пор выделение земельных участков под размещение распределительных и трансформаторных подстанций, обеспечение возможности прокладки линейных линий, воздушных и кабельных. Так вот, как оказалось, вдруг, почему-то, свободной земли под эти объекты на косе нет, не предусмотрено, все роздано под застройку! Пришлось предлагать энергетикам землю в болоте, в стороне от дороги, не в центре расчетной нагрузки, что естественно вызвало у специалистов определенную реакцию и непонимание. Но, как они тогда заблуждались! Сейчас уже вторая половина 2011 года. Что-то изменилось за прошедшие почти три года? Конечно! Предлагавшийся нами участок под РП успешно занят и застроен самовольно. Дальше я опять говорю про себя. Скажу только, что аналогичная ситуация на косе и с сетями водоснабжения и канализации, с дорогами и стоянками, с состоянием природоохранных территорий и т.д.

Вот вам и инвестиционная политика!

Логичным продолжением было бы поговорить о том, почему такая безграмотная градостроительная деятельность проводилась в нашем городе, и кто конкретно в этом виноват, но, во-первых, я бы предпочел, чтобы выводы делали сами читатели, а во-вторых, нам нужно еще обсудить ряд тем, а уже потом делать выводы.

(Продолжение следует)

 

Королев А.

август 2011 г.

Еще один фрагмент моих автобиографических воспоминаний.

О моем втором пришествии в исполком при Баранове В.А.

 

…Следующий период – с июля 2002 года по июнь 2004-го. – второй мой заход на должность главного архитектора города. Тогда эта должность называлась - начальник управления архитектуры и градостроительства, главный архитектор. Два года я проработал в команде и под управлением Баранова Валерия Алексеевича – тогдашнего мэра города.

Сейчас я сижу и напряженно думаю, вспоминаю - а что же я могу рассказать о том периоде, о своем участии в «процветании» города, невероятном росте его имиджа и популярности на государственной и мировой арене, воспетых в подотчетных властям СМИ? Да, был «Рыбачек», «Бычек-кормилец», «Сантехник» (правда – с запашком плагиата), новая плитка и беседка на Приморской площади, на набережной и на проспекте Ленина, что-то еще… Здесь нужно отметить, что я, как профильный специалист, говорю только о градостроительной политике. Да, определенные достижения в градостроительной деятельности безусловно были. Но, по-моему, они носили в основном однобокий, показушный характер. А некоторые проекты благоустройства территорий, в частности, набережной, с прихватизацией прибрежных, пляжных территорий и многолетней (почти вечной для нынешнего поколения бердянцев) арендой земли под окнами жилых домов под так называемый парк аттракционов, проспекта Ленина, с безликой, не продуманной планировкой, уже тогда у меня вызывали большие сомнения и возражения. Не хочется сейчас кого-то критиковать, а тем более давать оценку, я ведь тоже, нужно признать честно, далеко не ангел. Скажу только по секрету, что с некоторых пор, работая в исполкоме, и после увольнения, я руководствовался правилом «Все что не делается – все к лучшему», имея в виду прямой смысл этого выражения – «все что не делается – это хорошо». Потому что, по моему убеждению, город менялся не в лучшую сторону, терял свое неповторимое лицо, свою привлекательность. В свое время я довольно подробно изложил свое отношение к событиям тех лет, а именно, в публикациях под условным названием «О земле», в том числе - о так называемом дерибане земли и о псевдоинвестиционной политике. Это было в далеком уже 2011 году. Эти материалы еще можно найти в моем блоге, кому это интересно.

Написано в январе 2020 года.

(С незначительными правками и сокращениями в данной публикации)

О хорошем - о море и о небе.

 

Фрагмент моих автобиографических воспоминаний

о море и о небе, о моих увлечениях, хобби, спорте, и о настоящей мужской дружбе!

 

В самом начале своей жизни и работы в Бердянске я познакомился с сослуживцем, работавшим инженером-конструктором в нашей организации – Мачулиным Владимиром, который стал моим настоящим близким другом на долгие годы, пока судьба не забросила его куда-то в Россию, то-ли в Новороссийск, то-ли в Анапу, и он «паразит» исчез. Надеюсь, что он жив и здоров, и может быть, мы еще когда-нибудь увидимся. Отзовись Мачулин!  Это был человек с золотыми руками, добрейшим сердцем и неиссякаемой энергией. Говорю – был, лишь потому, что вспоминаю довольно далекое прошлое, которого уже нет. Он, конечно, был и отличным инженером-конструктором. Это с ним мы ездили в Клайпеду, изучать опыт эксплуатации и инженерного обеспечения морского музея-аквариума. И потом вместе проектировали аналогичный объект в Бердянске. Это он в далеком 1976 году предложил сделать парусную доску, информацию о которой нашел в журнале «Моделист-конструктор». Тогда это было совершенно незнакомое (в Бердянске - точно) плавсредство, экзотическое изобретение каких-то канадцев, для плавания на доске, держа парус в руках. Это сейчас виндсерфинг получил всемирную известность и популярность, вошел в программу Олимпийских игр, продолжает развиваться и совершенствоваться в разных направлениях. Тогда же – это были две первые самодельные доски с парусами из простыней и бамбуковыми мачтами, которые мы с Мачулиным сделали по своим чертежам. В конструкции моей доски были использованы фанера пенопласт и пенобетон – новейший по тем временам материал, с оклейкой всей этой конструкции эпоксидной смолой со стекловолокном. К сожалению, ни в одном календаре не зафиксированы первые наши выходы в море. Думаю, что это было в том же 1976 году. Начинали мы осваивать эти плавсредства на пляже АКЗ, в районе третьей дамбы, куда спускали наши доски на самодельных тележках с Мачулинской дачи. И мы таки освоили эти экзотические изделия! Для меня, исключительно сухопутного человека до переезда в Бердянск, по началу вообще было загадкой, как можно вообще плавать на таком неустойчивом поплавке, да еще ходить против ветра с возможностью возвращаться в точку старта.  Но, в течение относительно короткого времени, мы так и плавали, удивляя отдыхающих на пляже.

Вскоре мы перебрались с нашими досками на водную станцию завода «Дормаш», которая находилась в пяти минутах от нашей работы. Мы были так увлечены нашим новым хобби, что отдавали ему практически все свое свободное время. Даже часто, если погода была благоприятной, в обеденный перерыв мы умудрялись пройтись на досках к волнорезу и обратно.

Это был прорыв! Виндсерфинг очень быстро получил большое развитие в городе. Параллельно с новыми самодельными досками стали появляться «фирменные», уже с лавсановыми парусами, стеклопластиковыми мачтами и алюминиевыми гиками. В основном это были доски прибалтийских изготовителей, которые в то время значительно опережали Украину в этом виде спорта.  Я прекрасно понимаю, что виндсерфинг неизбежно пришел бы к нам в город и без нашего участия. Но, без лишней скромности, нужно признать, что мы были в первых рядах среди тех покорителей ветра и волн, кто научился в прямом смысле держать ветер в руках.

Волею судьбы или случая, на базе водной станции Дормаша, где-то в начале 80-х годов (к сожалению, опять-таки, не могу точно восстановить точную хронологию событий) сформировалась небольшая группа любителей и почитателей этого вида спорта, которых, как показало время, объединяло не только увлечение виндсерфингом, но и что-то большее. В эту группу входили люди разных профессий, но примерно одного возраста, назову их: Мачулин Владимир – инженер-строитель, Бабенко Валерий – врач-анестезиолог-реаниматолог, Клименок Владимир – программист, педагог по призванию, Сергеев Сергей – архитектор, Бондаренко Сергей – архитектор, Бараков Владимир – химик-технолог. Мы изготавливали новые доски, с учетом уже имеющегося опыта, включая и тандемные - на несколько парусов, совершенствовали свое мастерство, выходя в море в любую погоду, в том числе и при экстремальных условиях, когда руки в прямом смысле опухали от напряжения, и совершая довольно длительные переходы вокруг Бердянской косы и далее... В те годы, годы интенсивно роста популярности виндсерфинга на просторах Союза, в основном, правда, на любительской основе, нам посчастливилось участвовать в соревнованиях различного уровня, включая и союзные, на которые мы ездили командой от Дормашевской водной станции под руководством ее тогдашнего директора Тауткина Валерия. Мы побывали в Эстонии на озере Вырцярве, в Литве на Куршской косе и на Каунасском водохранилище, на Минском море, в Севастополе, на Киевском водохранилище. Сколько интересных воспоминаний, связано с этими поездками! Мы, конечно, не могли похвастаться высокими результатами в соревнованиях, но, в основном по причине нашей слабой технической оснащенности по сравнению с теми же прибалтами, москвичами, киевлянами… Да мы и не стремились к победам. Главным нашим достижением было – участие, общение с интересными людьми, приобретенный опыт, и конечно же знакомство с новыми местами.

Уже в конце 80-х годов мне посчастливилось три сезона поработать по совместительству тренером по виндсерфингу на водной станции Первомайского завода, которая располагалась на Слободке. Эту работу мне предложил тогдашний директор спортивного клуба «Первомаец» Александр Ботвенко. Профессиональных спортсменов и тренеров по этому виду спорта тогда еще не было, а у меня уже был некоторый опыт и знания, в том числе участия в соревнованиях.  40 рублей к моей архитектурной зарплате были, конечно, не лишними, но не это было главным стимулом в моей работе. Я с удовольствием и с достаточной ответственностью занимался с ребятами разных возрастов, в основном, проживающих на Слободке и в Колонии. Тогда, я на личном опыте убедился в том, как важно и какая очевидная польза в организации спортивной и воспитательной работы с молодежью. Помню с каким интересом, желанием, ответственностью и дисциплиной пацаны и девчата, выросшие на море, относились к занятиям.  Где сейчас эта водная станция (на ее месте частные готели), где спортивный клуб «Первомаец» и сам Первомайский завод?! Без выводов…

Вижу, что я увлекся своими рассказами о увлечениях, не связанных напрямую с моей основной работой, но без них никак нельзя, ведь они – мое второе «Я». Попробую далее излагать события и факты моей параллельной жизни тезисно.

В хронологии моей истории и истории нашей команды нельзя не отметить, например то, что мы были первыми в Бердянске, кто опять-таки самодельным методом изготовил и освоил такой снаряд как роликовая доска, которая сейчас именуется скейтборд. С этими досками на роликах мы впервые познакомились на соревнованиях по виндсерфингу в Эстонии. Не знаю историю создания и распространения этого совершенно нового по тем временам изделия, но прибалтийские спортсмены использовали их тогда как тренировочный снаряд для развития координации и равновесия. В основном для той же цели и просто для развлечения я изготовил две роликовых доски по обмерам прибалтийских образцов. Потом мы с удовольствием катались на наших самоделках на некоторых городских площадках, а я помню гонял и по длинному коридору нашей организации. Тогда же я пытался заинтересовать ответственных людей с Первомайского завода в организации производства этой игрушки, как изделия ширпотреба, но из этого ничего не вышло. А в скором времени повторилась история, аналогичная истории с парусной доской, но в гораздо большем масштабе. Сейчас скейтборд - почти неотъемлемая деталь в истории взросления почти каждого мальчишки наравне с велосипедом.

Далее – самое главное мое увлечение, моя страсть – это парапланеризм.

У истоков развития парапланеризма в нашем городе, первыми энтузиастами, изготовителями и организаторами полетов были Бараков Володя, под чьим руководством это все начиналось, и два архитектора – Сергей Бондаренко и Сергей Сергеев. По аналогии с парусными и роликовыми досками первые парапланы шились и собирались руками этих авантюристов (в хорошем понимании этого определения), из синтетической ткани, которую Володя Бараков пропитывал на своей уникальной установке на заводе Стекловолокна, где он тогда работал, и по лекалам, которые ему удалось раздобыть где-то, по-моему, в Москве. Первые парапланы изготавливались весной 1992 года, а летом в том же году начались первые полеты в Бердянске. Я примкнул к команде первых летунов в том же году. С тех пор прошло уже 28 лет! Все эти годы я активно летал и продолжаю летать. С 2009 года кроме свободных полетов без мотора я освоил полеты с мотором. Эта установка называется мотопараплан.

Полеты для меня стали чем-то большим чем просто увлечение. Это состояние души, которое не передать словами. Поэтому ограничусь уже сказанным.

В завершении рассказа об увлечениях и хобби, наверное, стоит упомянуть и о фотографии.  Я архитектор, поэтому на весь окружающий мир я смотрю прежде всего глазами архитектора. И фотофиксация всего, что так или иначе связанно с архитектурой, давно уже стали моей и необходимостью, и потребностью. Но, фотографировать я начал давно, задолго до того, как стал архитектором, - еще в 6-м классе, когда мне купили мой первый фотоаппарат «Смена». Я помню, что это был 1961 год. Тогда мои родители получили новую двухкомнатную квартиру на квартале Гаевого в Луганске, а я перешел в новую школу. Фотографировал я много, мне нравилось это занятие. Уже в более старшем возрасте я пробовал заниматься и цветной фотографией. Ох и сложное это было занятие в условиях домашней любительской лаборатории. Поэтому в цвете я больше снимал на цветную позитивную немецкую пленку. В итоге сейчас у меня сохранилась довольно большая коллекция слайдов: семейных, с различных поездок, рабочих.  Мечтаю их когда-нибудь оцифровать и систематизировать. Сейчас же мы живем в век цифровых технологий. Абсолютно у каждого в кармане или сумочке – смартфон с цифровой камерой. Фотографирование и видеосъёмка на пленку – это сейчас удел очень редких любителей, я бы даже сказал – чудаков. Но, что я хочу отметить, по аналогии с рисованием, о котором я говорил ранее.  Фотографирование, которое стало абсолютно поголовным занятием и искусство фотографии – это совершенно разные вещи. И хотя художественных фотографий, в которых присутствует творческое начало, которые выполнены со знанием и пониманием таких понятий как композиция, свет, цвет, глубина резкости и других, благодаря современным технологиям и возможностям, стало намного больше, но все равно это капли в море любительских фотографий, захлестнувших интернет.

Что касается моего фото творчества, то я отмечу, что никогда не занимался фотографированием в коммерческих целях. Все мои фотографии предназначались только для личного использования. Но, я не мог не похвастаться и не поделиться с друзьями и знакомыми своими полетными фотографиями.  Город с высоты птичьего полета выглядит совершенно по-другому. В основном эти фотографии я и выкладывал на своей странице в интернете для друзей и моих подписчиков. Они-то и получили основное распространение, в том числе в печатных изданиях.

О главном архитекторе промолвлю слово

О роли архитектора в городской архитектурной драматургии.

Тема не очень интересная для широкой публики, но я все же решил постучать по клавишам, потому что, во-первых, эта тема меня самого давно волнует, во-вторых, она довольно актуальна именно сейчас, в связи с происходящей очередной сменой названного героя в нашем городе, и в-третьих, я просто обещал ответить Владиславу Ш. на реплику в мой адрес в комментариях к статье об Аншлаге в культурной жизни Бердянска.

Чтобы было понятно, о чем идет речь, процитирую сначала комментарий:

«Меня другое удивляет. Вы возмущаетесь тем, что в Бердянске нет тихих прогулочных зон, и я поддерживаю вас в этом вопросе, потому что сам каждый день гуляю с коляской. Но, если мне не изменяет память, в своё время вы пребывали на должности главного архитектора города. Вы были первым лицом, от которого зависели планировка и благоустройство нашего города. Отчего же только теперь в вас проснулся гражданский долг и желание навести порядок? Что вам мешало проявить себя раньше?

Обдумывая ответ, я вспомнил, что когда-то несколько лет назад уже отвечал на подобный вопрос (или обвинение в мой адрес) от какого-то Валеры тоже в комментариях к серии моих публикаций о дерибане земли в Бердянске. Я нашел этот ответ. Это было в 2011 году. Привожу его дословно без добавлений и исправлений:

«Валера, ты не прав. Главный архитектор – чиновник, напрямую подчиняющийся профильному заму и городскому голове. Система нашего самоуправления (от словосочетания – сам управляю) построена так, что всю градостроительную политику у нас в городе определял и определяет один человек – ГОЛОВА. (Тут приходит на ум известная пословица о гнилой рыбе, но постараюсь быть осторожнее в высказываниях и оценках). И хорошо, если голова способна хотя бы выслушать мнения специалистов, не говоря уже о том, что бы их учитывать и с ними считаться.  Посмотри, что сейчас представляет собой городское управление архитектуры и какую роль играет главный архитектор в решении профильных вопросов. Не хочу обидеть действующего главного архитектора (она тут абсолютно ни при чем), но фактически эта должность у нас в городе по блатной терминологии опущена ниже плинтуса, а по шахматной – не выполняет роль даже пешки!

Почему так происходит?  И есть-ли хотя бы надежда на изменения к лучшему? Хотя, что лучше, а что хуже – тоже вопрос, но не буду углубляться в демагогию, скажу только, что лучшим я считаю то, что у соседей на западе, похуже – то, что у соседа на востоке и совсем плохим – то, что посередине. В отношении нашего будущего, я, к сожалению, пессимист. До Европы нам еще очень далеко. Мы по своей психологии больше азиаты, чем европейцы. Раболепское поклонение сегодняшнему избраннику народа, в любом его обличии, и замешивание его же в г…. на следующий день после перевыборов – наша сущность. И должно пройти еще минимум семь поколений, прежде чем демократия войдет в наше сознание.

Позволю себе маленькое лирическое отступление. Расскажу сказку-быль. Летом прошлого года мы с женой были в Австрии. В поездке, естественно, много говорили о политике, западной, конкретно австрийской культуре. Так вот, экскурсовод рассказывает, что действующий президент Австрии живет в обычной квартире, в которой жил и до избрания. От служебных апартаментов отказался. Квартира находится не очень далеко от работы, и он каждый день ходит на работу пешком.  Экскурсовод, которая тоже живет где-то поблизости, когда случайно встречается с президентом, говорит ему: - «Здравствуйте, господин президент!». Он, в свою очередь, вежливо отвечает на приветствие. Жену президента часто видят в продовольственном магазине за покупками.

Для нас – это сказка, для них – обыденная жизнь, норма.

Не знаю, убедил Валеру или нет, но себе «доброжелателей» точно прибавил.»

Не знаю, убедил Владислава или нет, но добавлять, пожалуй, ничего не буду. Хотя мог бы повспоминать многое и даже привести интересные и поучительные примеры.  Но, для кого поучительные?  Пожалуй, ни для кого.

Продолжая обсуждение основной темы, приведу еще одну выписку, теперь уже из действующего закона Украины «Об архитектурной деятельности», просто к сведению:

«Стаття 14.  Головні архітектори

Керівники органів  містобудування та архітектури,  визначених абзацами п'ятим - сьомим частини першої статті 13 цього Закону, за посадою є головними архітекторами  відповідних адміністративно-територіальних  одиниць  (Автономної  Республіки Крим, області, району, міста).

Призначення  на посаду головного архітектора області, району, міста здійснюється виключно за результатами конкурсу.

В конкурсі можуть брати участь особи, які мають вищу архітектурну освіту та стаж організаційної і професійної роботи за фахом у сфері містобудування та архітектури не менше 5 років.

Конкурси на заміщення  посади  головних  архітекторів проводяться за участю місцевих організацій Національної спілки архітекторів України.

Головний архітектор міста, району погоджує містобудівне та архітектурне проектне рішення об'єктів, розташованих в історичній частині  міста,  історичних  ареалах, на магістралях  та  площах загальноміського значення.»

Сразу оговорюсь, что лично у меня нет абсолютно никаких тайных и явных планов и намерений занять эту должность. По разным причинам. Но, именно это и дает мне право высказываться честно и открыто. Может быть, все же, кому-то мой опыт и мое мнение будут интересны и полезны.

Тут я соглашусь с некоей «Юлией Ивановой», которая по всей видимости ничего из себя не представляет (судя по полному отсутствию информации о себе), а только умеет злорадно подтявкивать из-за угла в соцсетях, скрывая свою физиономию: -«Как нет тихих прогулочных зон??? А территория старого кладбиша???)) Тишь да благодать)))) А некоторым пора уже привыкать к умиротворению и покою)))))))».

Теперь постараюсь коротко высказать собственное мнение.

Я считаю, что основными документами, определяющими краткосрочное и долгосрочное развитие города должны быть Генеральный план города и детальные планы территорий. И всё! Я уже писал о том, что у нас сложилась порочная, на мой взгляд, практика, когда каждый пришедший ко власти голова первым делом начинает разрабатывать свой план стратегического развития города (как минимум на 20 лет! -:).  А о том, что у него уже есть такой план, он может даже и не знать, или считает его нереальным, заумным, и даже ненужным документом.

А вся работа городской власти, в том числе планирование городского бюджета, в первую очередь должны быть направлены на планомерную реализацию планировочных, технико-экономических, инженерно-технических и других  решений Генплана. И отчет городского головы должен строиться, прежде всего, на выполнении Плана Генерального!

Может быть я немного утрирую и наверняка упрощаю описание проблем и задач, но это для краткости.

Я понимаю, что мусор тоже нужно убирать, и каждый день, и постоянно косить траву на Мелитопольском шоссе в самое жаркое за последние 136 лет лето, но что с этим мусором делать и куда его девать – вопрос не менее важный.

Поэтому – о главном! О главном архитекторе!

Я считаю, что обязанности главного архитектора города должны быть возложены на первого заместителя  городского головы, в крайнем случае, на профильного заместителя. Это должен быть человек ответственный и отвечающий за принятие и выполнение всех градостроительных решений и планов. И конечно же работать в команде единомышленников и профессионалов.

Только тогда с главного архитектора можно будет спросить, почему у нас не благоустроена Набережная, а прилегающие кварталы хаотично, безобразно застроены частными готелями, в перемешку с «генделиками» и многоэтажными домами, без намека на какую-нибудь градостроительную политику, почему практически уничтожен прекрасный памятник истории и городской архитектуры – бывший клуб завода ЮГМ, почему отводятся участки в зоне объездной дороги на косу и курорт, и почему нет самой этой дороги и многое многое другое.

Вот так вот!

Остальное додумывайте сами…

P.S.  Интересно, что об этом думает “Юлия Иванова»?

И традиционно в завершении выложу две свои фотографии Бердянской набережной, сделанные мной в разные годы.

Сентябрь 2002 год.

Такой Набережная может быть и должна быть.

Август 2015 год (август 2016 – один к одному).

Еще не вечер. Где-то тут должно быть море!?